Автор: Елизавета Преображенская
Летом 1795 года в Россию прибывает любимая портретистка свергнутой и обезглавленной королевы Марии-Антуанетты – Элизабет-Луиза Виже-Лебрен. Художница смогла выехать из охваченной революцией Франции, провела некоторое время в Неаполитанском королевстве, затем в Австрии и, наконец, отправилась в Россию, где самый пышный и великолепный Екатерининский двор обещал ей множество заказчиков.
Русская Императорская семья славилась своими красавицами и первой среди них была Великая княгиня Елизавета Алексеевна, супруга внука Императрицы Екатерины Великой, Великого князя Александра Павловича. Красота этой молодой женщины поразила французскую художницу, в своих мемуарах она писала: «Граф подал мне руку, и мы пошли через парк, когда в одном из окон дворца я увидела прекрасное молодое создание, поливавшее анютины глазки. Ей было лет 17, не больше. Черты лица её были тонкими и совершенными, а сам склад его восхитительным. Пепельно-белокурые волосы ниспадали на шею и лоб. Она была в белой тунике, небрежно перевязанной поясом на талии, тонкой и гибкой как у нимфы. Вся фигура этой молодой особы, облик, который я только что набросала, таким чарующим образом выделялась из глубины комнаты с колоннами, обитой розовым газом с серебром, что я воскликнула: «Да это Психея!» То была Великая княгиня Елизавета, супруга Великого князя Александра. Она обратилась ко мне и сказала много лестного. Затем она добавила: «Мы так мечтали о Вашем приезде, мадам Лебрен, что мне иногда снилось, будто Вы уже приехали». Я навсегда сохранила в памяти это прекрасное видение».
Виже-Лебрен написала несколько портретов Великой княгини: «Я написала Великую княгиню в полный рост в парадном придворном платье рядом с корзиной цветов. Когда я закончила ее большой портрет, она заказала мне другой — для своей матери; и я изобразила ее с фиолетовой прозрачной шалью, облокотившейся на диванную подушку. Могу сказать, что чем больше Великая Княгиня Елизавета давала мне сеансов, тем больше я находила ее доброй и притягательной. Однажды во время сеанса у меня закружилась голова, великая княгиня тотчас же побежала за водой и сама ухаживала за мной, а после посылала справиться о моем здоровье».
Впоследствии этот портрет стал одним из лучших изображений Елизаветы Алексеевны, и есть все основания предполагать, что он либо так и не попал в Баден, к матери Великой княгини, для которой заказывался, либо существовало несколько копий (вероятно, созданных самой же Виже-Лебрен). Ценили его и последующие поколения. Известно, что в 1900-х годах полотно висело в кабинете Императрицы Александры Федоровны в Зимнем дворце. Принцесса Цецилия Мекленбург-Шверинская, навещавшая своих родственников в России, вспоминала: «Один очаровательный портрет царицы Елизаветы вызвал у меня наибольшее восхищение. После революции я часто задавалась вопросом, где теперь эта картина?»
Ответ на вопрос принцессы Цецилии можно найти на фотографиях Зимнего дворца после большевистского погрома и в описаниях нанесенного ущерба: «В приемной Александра II, занятой под личную канцелярию А.Ф. Керенского, разбросаны канцелярские бумаги, выдвинуты ящики из письменных столов, разбиты канцелярские шкафы; в учебной — взломаны столы, комоды и шкафы и вскрыты три ящика, приготовленные для эвакуации, причем содержимое из них вынуто и разграблено, частью же в обломках разбросано на полу; весь пол усеян оберточной бумагой, среди которой виднеются рисунки В.А. Жуковского, куски шелковой материи от мебели Марии-Антуанетты, миниатюры, фотографические карточки и всевозможные изломанные мелочи; на спинке одного из стульев повешен кусок разорванного мундира императора Николая I, хранившегося в особой витрине; портрет Елизаветы Алексеевны Виже-Лебрен опрокинут и валяется у письменного стола…»
К счастью, красные варвары не изрезали портрет штыками и не уничтожили его окончательно. Он сохранился до наших дней и находится в собрании Эрмитажа. Такая она, наша грустная история. Радуемся даже тому, что великое произведение искусства хотя бы просто валялось на полу, а не было изорвано в клочки…
