Автор: Александр Гончаров
Большей части рассуждений о глобализации присущи два основных недостатка: благоговением перед техникой и подобострастным воспеванием количества. Преодолеваемые человеком в мгновение ока расстояния между географическими точками, скорость обмена информацией, постоянно улучшающиеся комфортабельные условия жизни – все это наводит на мысли об успешном развитии человечества. Якобы вободное передвижение капиталов, товаров, квалифицированных и не очень кадров из страны в страну вызывает умиление, чаще, увы, совершенно неуместное.
Самолеты, океанские многопалубныелайнеры, скоростные поезда, мощнейшие компьютерные системы и сети связывают воедино ранее разделенные места. Человеку требуется все меньше и меньше времени, чтобы преодолеть пространство. Здесь-то и возникает сладострастное, почти мистическое и садомазохистское стремление обращать внимание только на количество, но не качество. Количество завораживает сознание, оно ограничивает его подвижность, иссушает фантазию и мыслительную активность.
Гений – это качественный слом, это скачок, но никак не постепенное накопление ста миллионов схем, отчетов и рисунков. Гений не есть природный хранитель огромного количества информации, он – качественный преобразователь ее. Переход количества в качество, столь любимый многими материалистами, отнюдь не является диалектической закономерностью, как бы им этого и не хотелось…
Глобальному обществу гении не нужны, как, впрочем, уже и сами люди. Зря что ли роботов запихивают даже и на танцевальные конкурсы и заставляют ИИ «сочинять» стихи под Бодлера?..
Глобализация хочет элементарно отменить человека как «образ и подобие Божие», поманив его морковкой все того же древнего соблазна «будете сами богами без Творца», но вместо этого даровав обезумевшим людям полную механизацию сознания и выключение из эмпирической реальности.
Как же мы до этого дожили?..
Всякое кардинальное изменение в жизни человечества требует идеологической подготовки, и только после начинаются смысловые мутации в экономической, культурной и политической сферах. А идеологии в большей степени субъективны, чем объективны. Вторая половина XVIII – первая половина XX вв. – период запуска процесса глобализации. Кстати, именно кон. XIX – нач. XX в. выделяет Хосе Ортега-и-Гассет, как временной отрезок, в котором «человек массы» достигает господства во всех сферах жизни.
Испанский мыслитель особое значение придавал Девятнадцатому столетию, признавая его в качестве исходной точки «восстания масс». В своем знаменитом труде Ортега-и-Гассет раскрыл перерастание «человека массы» в «человека элиты». Поэтому «Восстание элит и предательство демократии» К. Лэша мы и признаем в качестве «второй» части «Восстания масс» Х. Ортеги-и-Гассета.
В этих книгах описываются отнюдь ни два разнородных процесса, ни даже две стороны одной медали: перед нами раскрывается полное становление того, что началось в XIX в. и продолжается по сей день.
В XIX – первой половине XX вв. на международную арену вышли три основных тоталитарных идеологии: либерализм (либералами были названы в 1812 г. политики, готовившие проект испанской конституции), научный коммунизм (К. Маркс, Ф. Энгельс и др.) и фашизм (Х. Чемберлен, Ж. Гобино, Ж. Лапуж и др.). Эти идеологии предлагали глобальное переустройство мира в соответствии с заранее заданными параметрами изменений (фундаментальный принцип построения данных конструкций – слом традиционного общества!). Практически одновременно (в историческом измерении) с оформлением тоталитарных идеологий, появились и первые френоклассические («мозгоразжижающие») секты: мормоны, иеговисты, теософы и т. д. Они сразу же стали претендовать на глобальную переориентацию всемирной религиозной жизни.
Духовным первоисточником и тоталитарных идеологий, и френоклассических сект следует признать секуляризированный милленаризм или хилиазм (учение о возможности «построения рая на земле в виде тысячелетнего Царства Христова»). В сущности, именно эта мысль и соблазнила «человека массы», а в последствии, при перерастании его в «человека элиты», стала ведущей морально-нравственной силой, задавшей импульс образования наднациональной элиты – глобтроттеров, ибо хилиазм, фактически, можно признать наидревнейшей сакральной формой глобализма…
Главные признаки глобтроттерства – практически неограниченная мобильность и возможность контроля над СМК. Чем не рай на земле на ограниченного контингента лиц?..
Генезис глобальной элиты достаточно неплохо можно отследить при помощиследующих идей: «нового номадизма» (Ж. Аттали), «человека-государства» (М. К. Петров), «хинтерланда» (К. Шмитт) и «власти-собственности» (Л. С. Васильев).
Жак Аттали, рассуждая о будущем, в конце XX столетия писал: «Покончив с любой национальной «привязкой», порвав семейные узы, заменив все это миниатюрными микропроцессорами, которые предоставят людям возможность решать многие проблемы, связанные с сохранением здоровья, образованием и личной безопасностью, такие граждане –потребители из привилегированных регионов мира превратятся в «богатых номадов». Они смогут принимать участие в освоении либеральной рыночной культуры, руководствуясь при этом своим политическим или экономическим выбором, они будут странствовать по планете в поисках путей использования свободного времени, покупать информацию, приобретать за деньги острые ощущения и такие товары, которые только они могут себе позволить, хотя и будут испытывать тягу к человеческому участию, тоску по уютной домашней обстановке и сообществу людей – тем ценностям, которые прекратили свое существование, так как их функции устарели».
«Привилегированные регионы мира» – это Запад (включая Канаду, Австралию и Новую Зеландию) и другие развитые государства нашей планеты (КНР, Япония, Сингапур, Южная Корея, Бразилия, Индия и т. д.).
Элиты Запада сформировались в своем большинстве за счет англосаксонского элемента, выдвинувшегося на передовые роли в международной экономике и политике после XVI в. Ни для кого не является секретом, что истинной силой, поспособствовавшей экономическому развитию Англии, было флибустьерство.
Менталитет английского флибустьера или корсара во многом схож с менталитетом древнего эгейского пирата (если рассматривать его через призму теории«человека-корабля» М. К. Петрова).
Пират самодостаточен и только свои интересы ставит во главу угла. По отношению к чужим территориям (и судам!)он выступает в четырех лицах: воина, посла, торговца или же собственно пирата – все зависит от конкретной ситуации. Поэтому пират живет настоящим, редко думая о прошлом и заботится только о своем личном будущем.
Пират – это профессиональный экономический оборотень. Впрочем, таким же оборотнем является и номад. Если отбросить ряд деталей, то оказывается, что номад – это флибустьер суши. И для пирата, и для номада присущ кочевой образ жизни и кочевое же понимание-освоение окружающего мира. Номаду важнее его кибитка, погонщики и скот, чем дом и поле ржи соседа-земледельца. Пирату существеннее его корабль, команда и запасы питьевой воды, чем строения и имущество «сухопутных крыс». Отсюда вытекают и способы ведения войны, когда нет резона сохранять собственность и жизнь противника (даже и из чисто корыстных побуждений, за исключением возможности получить выкуп). К. Шмитт справедливо отмечал: «На взгляд, определяемый исключительно морем, земная твердь, суша есть всего лишь берег, прибрежная полоса плюс «хинтерланд» (незахваченная территория). Даже вся земля, рассматриваемая лишь с точки зрения открытого моря, исходя из чисто морского существования предстает простым скопищем предметов, выброшенных морем к берегу, извержением моря…».
Глобтроттеры XXI века, не только «номады», использующие «номадические вещи», но и духовные потомки английских (и античных пиратов!).
Сателлитами «новых» владык в реализации глобальных проектов являются исламские радикалы. Менталитет их максимально приближен к глобтроттеровскому. Чем «Дар-аль-харб» отличается от «Хинтерланда»?! Европа и США спокойно могут принять самый радикальный исламизм и остаться тем, чем они являются ныне – современными Порт-Ройлем и Тортугой.
Если обратиться к месту глобтроттерства в информационном обществе, то необходимо вспомнить некоторые мысли историка Л. С. Васильева в отношении феодализма. Он пишет: «Известно, что полукочевые этнические общности, которые вели полупервобытное существование в степях Восточной Евразии, примерно в IV-V вв. в ходе Великого переселения народов способствовали крушению находившейся в состоянии кризиса, стагнации и даже агонии Западной Римской Империи». В Европе этого времени часто происходило то, «что чересчур большая территория оказывалась после успешной войны под управлением небольшого и сравнительно отсталого племенного протогосударственного образования, на плечи которого выпадала непосильная для него обязанность наладить управление ею, как то было в раннечжоуском Китае. Единственным выходом из такого рода ситуации становилось создание феодально-удельной социально-политической системы…» Главнейшим атрибутом феодализма Васильев считает «власть-собственность».
Глобтроттеры контролируют гигантское информационное пространство, но их число достаточно невелико. Чтобы осознатьприроду этого контроля, мы должны, ориентируюсь на идеи Васильева, признать наличие нового информационного «феодализма» и ввести понятие «власть-информация».
Действительно возможность получения качественной существенной информации зависит теперь не от степени богатства, а от некой властно-информационной лестницы и информационного «вассалитета». Достаточно посмотреть на структуру распространения информации в глобальном сообществе (с учетом доминирования международных информационных агентств) и все станет на свои места.
Вот в таком мире мы и живем: полуфеодальном и полном дикости, где пират в пиджаке и при галстуке остается пиратом, а выделение комфорта и мнимых «свобод» (этакой морковки для ослика!)только прикрывает оголтелое духовное и физическое рабство.
Что будет дальше, то ведает лишь один Господь…
