Автор: Агидель Епифанова
…Не знаю что со мной такое —
Текут слезинки, не унять..
Погиб солдат на поле боя,
Прикрыв собой родную мать!
Пять лет тому солдату было
Когда пришла к нему война…
Какая — духа, в русских, сила,
Любви, какая, — глубина,
Чтобы, увидев дрон «небратский»,
Собою мать свою прикрыть,
Долг с честью выполнив, солдатский:
Жизнь отдавая — защитить!
Гордясь своей суровой долей,
Идём за Мать-Россию в бой..
Покойся с миром, Анатолий,
Ты — наш, ты — русский, ты — герой!..
Эти болью продиктованные строфы написал русский воин и поэт, член Союза писателей Олег Прусаков, ветеран боевых действий, сражающийся и ныне на фронте в отряде «Штурмовой» (24МСП) под позывным Дырокол. А посвящены они маленькому сражателю Толе, погибшему от украинского дрона в русском городе Курске, закрыв своим детским телом мать…
И ещё пронзительнее стихов – фотография. Фотография детского счастья – единственного чистого, абсолютного… 4-летний малыш светится от восторга, сжимая в ручонках большую пойманную рыбу…
Мама была для Толи всем, они всегда были вместе. Светлана не хотела, чтобы часто болевший мальчик ходил в детский сад, много занималась с ним, и малыш рос не по годам развитым… Светлана и ее сестра Елена до 2020 года жили в Мурманске. Но когда тяжело заболела их мать, сестры переехали в Суджанский район, не предполагая, что несколько лет спустя он станет ареной боевых действий.
В роковой вечер 9 июля Светлана с сыном отправились на прогулку. После дневного зноя они, как и многие горожане, искали прохлады на набережной, у воды. ВСУ, верные традиции бить по самым беззащитным (вспомните атаку на пляж Зугреса в 2014 году, когда погибли двое детей), ударили по пляжу дронами. Увидев летящий на них беспилотник, Толя бросился к маме и, как мог, закрыл ее от взрыва. Ребенок получил 30% ожога тела. Серьезно пострадала и Светлана. Обоих госпитализировали в городскую больницу, а затем самолетом отправили в Москву. Но до столицы маленький герой не долетел, скончавшись от полученных ранений…
Глядя на эту фотографию, я сразу вспоминаю другого юного защитника. Ему на Донбассе стоит памятник. Ему и его младшей сестренке, которую он при очередном артобстреле накрыл собой и спас ценой своей жизни…
А дальше выстраиваются в памяти воистину небесные сотни наших убитых детей… Никита Русов… Донецк… Его хоронили в закрытом гробу, потому что нечего было хоронить, ребенка просто разорвало на части… Это 15-й… А вот уже 22-й… Обезумевшая мать ходит по двору, собирая то, что осталось от её убитой дочери… «Ножку в углу участка нашли…» Это был второй убитый ребенок в этой семье… А героическая Анна Тув, которой итальянцы выбили право свидетельствовать о своей и всего Донбасса (тогда ещё «только» Донбасса) трагедии. «Я видела половину моей Кати»… И полное ужаса свидетельство погибшего при странных обстоятельствах два года назад Геннадия Дубового: «От нее осталась лишь косичка… В воронке…» Маленькие ангелы, кто ответит за ваши смерти, за ваши муки? Ванечка Воронов, лишившийся руки, ног, частично зрения, потерявший отчима и братика… В клинике доктора Рошаля его спасли чудом, и теперь он, уже не ребенок, а юноша, наперекор всему пытается жить – и это сражение куда более трудное, чем самая кровопролитная битва на передовой…
На пляжах Курска и Зугреса, на детских площадках и в школах, на белгородском предновогоднем базаре, в православных церквях не было и не могло быть военных целей. И случайным попадание по ним не было. И тут не спишешь на то, что «война есть война, без случайных жертв не обходится». Это не были «случайные» жертвы. «Кровь московских немовлят» — помните новое блюдо укролюдоедской кухни, явившееся ещё в 14-м? А кулинарный изыск в виде запеченного «русского младенца», которого разрезали и слопали на каком-то шабаше? А «личинок» и «самок» колорада?
Боже, охрани нас напитаться в ответ такой же сатанинской ненавистью. Мы должны остаться людьми и тем отличаться от нежити. Но «если я это забуду, пусть небо забудет про меня».
Вот мальчик с пойманною рыбкой,
с такой счастливою улыбкой
сидит на берегу речном.
На этом фото цифровом,
на этом черно-белом фото
ему всего четыре года,
а может, даже целых пять.
И этот мальчик, в мир влюбленный,
потом собой прикроет мать,
собой прикроет мать от дрона.
И всё. И больше ничего.
И штурмовые батальоны
пойдут в атаку за него.
Так откликнулся на фотографию Толи неизвестный комментатор… Мальчик – солнечный луч… Очередная жертва сатанинской войны против России и русских… Где взять слезы, чтобы оплакать их всех? И что же должны сделать мы, чтобы это дьявольское пиршество на нашей земле прекратилось? Чтобы жертвы эти не стали напрасными? Чтобы на невинной крови этой не делали свой черный гешефт давным-давно запродавшие души нелюди?
Я не знаю ответов на эти вопросы, и потому не находится слов для клятв перед свежими детскими (и не только) могилами. А остается лишь молитва — вопль к небесам: да не прогневается, да не отвернется Сущий на них от нас, бездумно отторгающих Его и предающих. Да умолит Его Пресвятая Владычица и слёзы возносящихся к Его престолу наших маленьких ангелов-мучеников. И да простят они нас, и отрок Анатолий, и все-все, кого не смогли мы уберечь и защитить.
