Автор: Григорий Климешов
«Религиозный фанатик, готовит вооружённое восстание, выдаёт себя за святого и является врагом советской власти»
Феодор Михайлович Иванов родился в 1895 году в городе Тобольске. Отец его работал курьером и сторожем в государственном архиве Тобольска и подрабатывал шитьем мужской одежды. В 1911 году отец умер, и на руках матери осталось 10 детей, причём младшему было всего 10 месяцев. Чтобы поддержать семью, мать поступила на работу в архив и исполняла обязанности почившего мужа, подрабатывая рукоделием.
С детства Феодор прислуживал в соборе. Собор был холодным, и Феодор, ночуя в нём, не раз сильно простужался. В 13 лет Феодор заболел суставным ревматизмом и через год стал инвалидом — паралич ног. Первые несколько лет у него были такие сильные боли, что временами он от боли кричал.
В 1916 году, во время торжественной канонизации святителя Иоанна Тобольского, Феодора посетила Александра Васильевна Дулепова, знакомая с семьей Государя, и предложила матери Феодора показать сына доктору Деревенко, лечившему наследника. После осмотра доктор сказал:
— Диагноз правильно поставили, а вот лечили неверно. Лекарство, которое первым давали, надо было давать вторым, а второе — давать сначала. К сожалению, не имею возможности взяться за его лечение, а то бы он у меня по комнате с палочкой, но похаживал.
В другой раз Александра Васильевна договорилась, что во время праздничной службы Иоанну Тобольскому Феодора приложат к мощам святителя. Было множество народа — архиереи, священники, паломники со всей России, во время пения «Хвалите имя Господне» Феодора приложили к святым мощам, и с этого времени боли у него в ногах прекратились. За его глубокую веру народ относился к Феодору с большим уважением, и многие посещали его. Болящий Феодор почитался народом как великий утешитель скорбящих душ и безотказный молитвенник.
В 1937 году Тобольский отдел НКВД начал широкие аресты среди населения. За один месяц было арестовано 136 человек, среди них много священников и верующих крестьян. В августе власти предупредили Феодора, что если к нему не перестанут ходить люди, то его арестуют. Но он не мог отказать ищущим утешения и помощи.
Сотрудники НКВД пришли через несколько дней.
— Кто дома есть? — спросил один из них.
— Все дома, — ответила сестра Евгения Михайловна.
— И хорошо. Фёдора Иванова мы забираем.
Когда его мать пошла за костюмом, приготовленным на смерть, её остановили:
— Не понадобится, не нужен будет.
Приготовили носилки. Ноги у Феодора не гнулись, были как палки, но чувствительности не потеряли. Один из сотрудников НКВД подхватил его за ноги, но, сразу почувствовав огромную силу подвижника, от испуга вскрикнул и бросил Феодора. Подбежала сестра, подхватила ноги больного и закричала на них:
— Изверги! Что вы делаете над больным человеком? Что у вас за спешка такая?
Когда Феодора положили на носилки, он попросил сестру:
— Дай мне свою шапочку! Я хоть красный цвет не больно люблю, но пускай это будет на память, на сколько бы этой памяти ни хватило.
В камере Феодора положили лицом к стене, чтобы он никого не видел, и запретили ему разговаривать. В тюрьме Феодора ни о чём не спрашивали, на допросы не носили и следователь в камеру не приходил. И никого из 136 арестованных в одно время с ним также не спрашивали о Феодоре. Всё обвинение основывалось на справке председателя Тобольского уездного совета, в которой говорилось, что Фёдор Иванов является религиозным фанатиком, готовит вооружённое восстание, выдаёт себя за святого и является врагом советской власти.
11 сентября Тройка УНКВД приговорила его к расстрелу.
Феодор был расстрелян в Тобольской тюрьме, на территории которой и погребён.
По данным базы Новомучеников ПСТГУ
